Обзоры фильмов


Рецензия на фильм «Доктор Лиза»

Доктор Лиза «Доктор Лиза» — фильм, которому совершенно нечего было делать на «Кинотавре». Но которому определённо есть место в российском прокате. Для фестиваля российского кино, который однажды уже наградил Оксану Карас, постановщика «Доктора», за уютного и стилизованного под ретро «Хорошего мальчика», «Лиза» уж слишком буквальна, нарочита и выглядит, чего уж там, заказной. В прокате «заказуху», конечно, тоже не любят. Но вот тут как раз Оксана Карас мастерски проходит по тончайшей грани между фильмом для людей и фильмом «потому что так надо». «Доктор Лиза», хотя и очевидно рассказывает о человеке, количество добрых дел которого на планете сопоставимо разве что с Матерью Терезой, остаётся фильмом динамичным, увлекательным и вполне жизненным в плане демонстрации различных проявлений человеческой сущности.

Один мифический день из жизни Елизаветы Глинки собран из множества других её реальных дней. То есть конкретно такого дня не было, но он совершенно легко мог произойти. Она спускается на лифте в компании гири, которая призвана довести вес до нормального грузового, и, кажется, это самая безмятежная минута в её ежедневной беготне. Дальше будут больные, лишённые, истеричные, опасные… Венчает эту цепочку следователь ФСКН, которому Доктора Лизу надо поймать с поличным — и потому, что она правда нарушает закон, и потому, что уж слишком многим она не нравится. Стремительное роад-муви по непарадной Москве со всеми её страданиями и болью, подворотнями и Павелецким вокзалом смогло вместить в себя ровно всё то, что нужно, чтобы напомнить зрителям, что была вот такая Елизавета Глинка. А кто не знает — познакомить с ней. Не больше, но и не меньше.

То, что «Доктор Лиза» — продукт телевизионный, видно по картинке: прямолинейной, без лишних фильтров и эстетических задумок (в том же «Выше неба» Оксана Карас и её постоянный оператор Сергей Мачильский не скрывают своих визуальных референсов, и оттого спорную картину хотя бы смотреть приятно). История движется последовательно, стремительно. Ведь зрителя надо постоянно держать на крючке. А количество звёзд или просто узнаваемых лиц гарантирует интерес самой широкой публики. Но вот именно со звёздами тут не всё так просто. Ведь многие из них сами благотворители, филантропы. А кто-то даже знал Доктора Лизу или разделял её взгляды. То есть нельзя просто взять и обвинить артистов в погоне за гонораром. Этот фильм, как ни крути, оказывается зрелищем, одинаково важным для всех: и тех, кто его делал, и тех, кто решит его посмотреть.

Драматургически «Доктор Лиза» сложена просто, но эта схема работает, как часы — то, что героине необходимо, чтобы весь её день не развалился на части, чтобы успеть к каждому, кто ей позвонил и назначил встречу. Есть она — представитель большого человеческого милосердия. А есть он — персонаж Андрея Бурковского — уставший от жизни сотрудник ФСКН в добротной кожаной куртке, которому в общем-то плевать на других людей, да и выслуживаться он не рад, но, как и Лиза, он действует по накатанной. Действовал. Ведь именно этот герой — и движущая сила сюжета, и глаза зрителей. А изменения, которые происходят с ним, в самых идеальных мечтах должны произойти и с публикой.

Само введение этого героя ставит перед зрителями вечный вопрос, какой закон важнее: закон морали или прописанный в УК и АК. И хотя мы все знаем ответ, создателям кажется нелишним показать и связанные бюрократией руки врачей, и методы силовых структур по устранению неудобных людей, и равнодушие окружающих к проблемам, которые не затронули лично их. Это глыба, которую Елизавета Глинка пыталась сдвинуть при жизни. Которую пытаются пнуть и создатели ленты. И предлагают всем зрителям присоединиться к ним.

Главное опасение всех, кто собирается идти на этот фильм, понятно: не покажут ли нам байопик, полный слёз и страданий, над которыми будет парить безупречный суперангел по имени Лиза. Но за неканонизацию Елизаветы Глинки ответственна Чулпан Хаматова. Про эту актрису все говорят, что иного выбора на роль быть не могло. Начиная от внешней хрупкости и заканчивая персональным отношением к благотворительности и к тому, как показывать этих святых людей. А показывать их надо категорически не святыми. Доброе дело, как демонстрирует Хаматова в образе Доктора Лизы, можно совершить и с крепким словцом, и с нетолерантной шуточкой, и против закона, и даже в ущерб своей семье…

В «Докторе Лизе» именно эта скользкая тема обходится парой-тройкой сцен. Потому что понятно, что её отношения с мужем и детьми, которые, что немаловажно для нашего проката, одобрили картину и на стадии производства, и в уже готовом виде, заслуживают отдельного кино. Показать обратную сторону жизни человека, для которого другие люди важнее самых близких, потому что боль последних не так очевидна. Но нет. Пусть в первом фильме это останется за кадром. А в кадре — живая, сложная, ироничная и сердобольная Лиза, которой готовы помочь все даже против своей воли.

Разумеется, «Доктор Лиза» манипулятивна. Этого просто невозможно избежать в кино про человека, который словно компенсировал равнодушие и эгоизм десятков, если не сотен. Но выбирая между снять или не снять художественный фильм о Елизавете Глинке, Оксана Карас вместе со всеми причастными студиями приняла правильное решение. Никакой документальный проект не пронесётся так по всей посткарантинной стране, как этот игровой (если только его не снимет сами знаете кто). Не напомнит всем нам, кому свойственно быстро забывать и менять героев, о человеке, который действительно заслуживает звания главного российского филантропа ХХI века.

 
 
Источник: kinoafisha.info

22 Октября 2020
0


Рецензия на фильм «Конференция»

Конференция 22 октября в ограниченный прокат выходит новый фильм Ивана Твердовского «Конференция», посвящённый одному из самых трагичных событий в новейшей истории нашей страны – захвату заложников в Москве в Театральном центре на Дубровке. Всего по официальным данным в том теракте погибло 130 человек. При этом режиссёра интересует не сам теракт, а реакция нашего общества сквозь призму времени.

Совпадение или нет, но наш кинематографе не показал на большом экране ни одного фильма, затрагивающего трагические события, происходившие в новейшей истории России. Связано ли это с официальной политикой или здесь работает самоцензура авторов – неизвестно, тем не менее, факт остаётся фактом. И по сравнению с тем количеством фильмов, снятых в США, прямо или косвенно затрагивающих тему 11 сентября, мы явно в отстающих в плане осмысления современной истории своей страны.

В новой картине режиссёр как раз и пытается осмыслить фобию нашего общества от возвращения к тем самым событиям. Твердовский отказывается от прямого пересказа событий самого теракта, а переносит действие на 17 лет вперёд. По сюжету в Москву возвращается проведшая 17 лет в монастыре монахиня. Её играет муза постановщика, снявшаяся во всех его картинах, Наталья Павленкова. Возвращается не просто так: будучи бывшей заложницей «Норд-Оста», с благословения батюшки она хочет устроить вечер памяти. Но позже мы узнаем, что в Москве у неё есть семья, дочь (Ксения Зуева) и муж (Александр Семчев), которые были заложниками вместе с ней.

Страх общества от событий 23-26 октября 2002 года сквозит буквально во всём. Мероприятие нельзя назвать вечером памяти, а только конференцией, потому что «Так нужно». На саму встречу приходит очень малое количество людей, на свободные места в зале садят надувные манекены. Белые на места погибших, синие на места выживших и черные на места террористов. В кульминации же вечера в зал зайдёт охранник и скажет: «Ну сколько можно? Совесть-то нужно иметь». В финале тема фобии раскрывается и с помощью личной истории главной героини.

Также в картине буквально эхом отдаются многие элементы самого теракта. Часто статичной неподвижной камерой оператора Федора Глазачева, практически докуметально нам показаны сцены, кричащие о событии, произошедшем в этом здании. Сцена блокировки дверей, долгое и продолжительное скатывания тележки, звук от которого напоминает автоматные выстрелы, да и сама одежда главной героини перекликается с чёрным закрытым одеянием террористок-шахидок. А выстроенная сцена театрального зала буквально служит отражением зрительного зала кинотеатра и приглашает зрителей занять свободные места.

Все истории, рассказанные в фильме, являются реальными; их режиссёр узнал у самих участников событий. Главная же героиня является собирательным образом трёх жертв теракта. Хотя в фильме присутствуют два реальных очевидца теракта, это актёры Гоголь-центра Филипп Авдеев и Роман Шмаков, которые детьми играли в спектакле «Норд-Ост» и оказались заложниками – в фильме мы слышим реальные их рассказы от первого лица.

Абсолютно не затрагивая политический аспект, как и не реконструируя (в физическом смысле) события самого теракта, тем не менее, Иван Твердовский ставит очень серьёзные вопросы для всего нашего общества. Почему так легко забывать? Почему мы не умеем (пере-)осмыслять трагические события? Чего же мы боимся? Здание театрального центра не закрыли, не превратили в мемориал, на его сцене продолжают идти постановки, хотя в холле на колонах до сих пор виднеются пулевые отверстия. Последними кадрами в фильме режиссёр буквально сам устанавливает мемориал на сцене театрального центра. Эта картина, безусловно, является очень важной и, можно сказать, отправной точкой для всего нашего общества в целом и кино в частности. Возможно, когда-нибудь мы сможем увидеть и фильм про трагедию на подлодке «Курск», снятую не французским продюсером и датским режиссёром.

 
 
Источник: 25-k.com

22 Октября 2020
0


Рецензия на фильм «Глубже!»

Глубже! Жизнь молодого театрального режиссера Романа Петровича не складывается так, как ему бы хотелось: его актеры бездарны, его увольняют из Главного Театра Страны, он вынужден браться за любую унизительную работу, но денег у него все равно нет. В этой череде неудач его единственное утешение — это томик Чехова, с которым он не расстается. Однажды Роман сталкивается со своим бывшим однокашником Андреем, и эта встреча оказывается для него судьбоносной: тот подкидывает Роману Петровичу халтурку, на которую у него, режиссера на федеральном канале, теперь нет времени. Все, что требуется от Романа — это снять небольшой порноролик.

Само название «Глубже!» — остроумная уловка режиссера Михаила Сегала. В нем слились воедино метафизическая глубина русской литературы и, в частности, чеховского театра — того немногого инновационного, что за свою многовековую историю Россия сумела дать мировой культуре, — и вполне понятный призыв к физическому действию в таком вроде как низменном явлении, как порно. Конечно, смелость Сегала в выборе отправной точки сюжета впечатляет, учитывая количество морализаторов на квадратный метр в России и повсеместное ханжество, отрицание телесности и то тут, то там раздающиеся заявления из разряда «Не читал/смотрел/слушал, но осуждаю». Другое дело, что на названии фильма вся провокационность заканчивается: даже сцены съемок Романом Петровичем многочисленных порновидео получаются очень невинными, с минимумом обнаженной натуры, и только звуки переигрывания актрисы Леры подтверждают, что происходит что-то пикантное. Справедливости ради стоит сказать, что ставка на революционность Сегалом, похоже, и не делалась. «Глубже!» скорее про муки художника, свято верующего в классику и такие традиционные методы, как система Станиславского, которому среди звезд современного театра с их стремлением шокировать зрителя негде приткнуться.

Любой, кто хотя бы раз ходил на постановки Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центр» или наслышан о работе Константина Богомолова, наверняка учует в персонаже Хачатряна в исполнении Антона Лапенко сатиру на обоих. Преувеличенную, возможно, но на то она и сатира. Сегал рисует его оккупантом всех театральных сцен, вышедшим в тираж, причем как буквально (на каждом шагу Романа Петровича встречается афиша с его самодовольной физиономией), так и фигурально. Иронично, но та же судьба уготована и самому Роману, который попытается прославившее его на весь мир порно перенести на театральную сцену, несмотря на его очевидную неуместность в постановке Чехова, а все потому, что очередному чиновнику надо выслужиться перед начальством. Самобытный творец в нем медленно, но верно умирает, пока когда-то проповедуемые им принципы не напомнят о себе в лице Леры с глазами Бэмби.

Как и в «Деле храбрых», финальные титры раскрывают, кому посвящён фильм, и показывают фото. «Король Стейтен-Айленда» посвящён Скотту Дэвидсону — погибшему отцу Пита. Семейственность усиливается тем, что в фильме сыграли сразу несколько Дэвидсонов: тут не только Пит в главной роли, но и его дедушка Стивен в роли, собственно, дедушки и сестра Кейси в роли невероятной Карлы.

Впрочем, досталось у Сегала не только театральному авангарду, но и всей государственной системе России и ее попыткам контролировать сферу культуры. «Что плохого в России может случиться с режиссером?» — добродушно спросит Роман. Вопрос, конечно, риторический, но ответ он на него все-таки получит. Для этого режиссер заимствует у российских «слуг народа» их величайший трюк: безымянный (что характерно) советник по культуре натравит на несчастного режиссера армию людей в черном только на случай провала его запланированной революционной постановки, чтобы было на кого свалить вину. В итоге во второй половине фильма охватывает чувство безысходности: ты либо никому не нужный творец, либо всеми обласканный заложник самоповторов.

Все опасающиеся вышеупомянутого слова «сатира» могут расслабиться: здесь она весьма условна, напрочь лишена гоголевской едкости и используется скорее для комического эффекта, а не изобличения всеобщих пороков. «Глубже!» — по-хорошему простодушное кино с незамысловатым финалом, хотя и весьма остроумное, в этом Сегалу не откажешь. Все здесь держится на главной гордости русской культуры — пресловутой глубине русской души и литературы. Хотя тот факт, что по мировым меркам «великими» в ней были меньше десяти писателей, остается за скобками. Главный аргумент в поддержку просмотра фильма — это актерская работа Александра Паля, которая вполне может претендовать на одну из лучших в его карьере. Но даже она не позволит сказать, что у фильма есть потенциал совершить прорыв в российском кинематографе, несмотря на все его достоинства.

 
 
Источник: kinoafisha.info

22 Октября 2020
0


Рецензия на фильм «Гипноз»

Гипноз Не по годам серьезный подросток Миша (дебютант Сергей Гиро) ходит во сне. Его родителей (Сергей Медведев и Екатерина Федулова) это сильно беспокоит. Ладно бы мальчик оставался в пределах квартиры, так нет: в сомнамбулическом состоянии он выскакивает на улицу и бродит по району. По рекомендации знакомых Мишу отправляют на лечение к профессору Волкову (Максим Суханов) — гипнологу, который якобы справляется даже с самыми тяжелыми случаями. Однако 16-летнего героя доктор почему-то загипнотизировать не может, и в результате Миша просто остается в кабинете и наблюдает за его работой.

Харизматичный профессор производит на подростка огромное впечатление. Постепенно Миша начинает чувствовать себя кем-то вроде его ученика и даже пытается ставить гипнотические опыты на младшем брате. Однако симпатия к Волкову — не единственная причина его частых визитов. В кабинете доктора он знакомится с Полиной (Полина Галкина) — девушкой, которая, в отличие от Миши, легко поддается гипнозу и часто задает себе вопрос о том, что же происходит с ней на сеансах у Волкова. А вот Миша об этом до поры до времени не задумывается — и очень зря.

Сценарий фильма основан на воспоминаниях режиссера Валерия Тодоровского. В детстве он боялся закрытых пространств, и родители лечили его у известного профессора Владимира Райкова, советского психотерапевта и гипнолога, проводившего эксперименты по развитию творческих способностей с помощью гипноза. При этом Тодоровский подчеркивает, что его новую картину нельзя назвать автобиографической. Воспоминания постановщика переработала в вымышленную и вполне современную историю Любовь Мульменко, сценарист «Верности» и «Как меня зовут».

Гипноз, да и вообще любое воздействие на человеческое сознание — любимая тема мирового кино. Тема универсальная, потому что кинематографический опыт сродни гипнотическому. Режиссер-демиург на время сеанса погружает зрителей в мир своих фантазий и полностью подчиняет их своей воле. Мы смеемся и плачем в те моменты, когда это нужно автору, мы смотрим его сон, а не свой. Если фильм хорош, то мы не в силах сдвинуться с места и приходим в себя только после слова «конец».

Есть и еще одна важная вещь. Тема гипноза и сомнамбулизма в истории кино неразрывно связана с немецким экспрессионизмом. В шедевре 1920 года «Кабинет доктора Калигари» человек-сомнамбула по имени Чезаре совершал убийства по воле жуткого врача, одержимого идеей контроля. Калигари стал праотцом всех экранных докторов-маньяков, от Йозефа Хейтера до Ганнибала Лектера. Он также в некотором роде был героем пророческим: фильмы немецкого экспрессионизма, исследовавшие человека и неограниченную власть, позже виделись мрачными предупреждениями о будущем, которое все-таки наступило с приходом Гитлера — диктатора, мастерски умевшего гипнотизировать массы.

Тодоровский, конечно, знает об этих ассоциациях. Неслучайно в одном из эпизодов доктор Волков вдруг начинает читать на немецком стихотворение-колыбельную, аналог нашего «придет серенький волчок и укусит за бочок». И понятно, куда тут можно было повернуть сценарий. Для России, как и для многих стран, тема пропаганды, контроля и навязанных образов невероятно актуальна. Но «Гипнозу» и его авторам не хочется рискованных обобщений. Фильм остается в безопасном и идейно плоском пространстве камерной драмы о бунте против отцовского авторитета.

Точно так же упущены и другие возможности. Линия с Полиной, например, сначала развивается по лекалам хичкоковского триллера, но развязка у нее такая скомканная, что может взбудоражить разве что впечатлительного подростка. Отдельное недоумение вызывают образы родителей Миши. Герой страшно ими недоволен, считает их инфантильными, но что конкретно с ними не так, понять трудно. Да, они не любят готовить и ходить на родительские собрания (а что, все любят?), по вечерам смотрят сериалы Netflix. Но в квартире чистота, дети одеты-обуты, на них не кричат и не поднимают руку, да и к гипнологу Мишу вообще-то отправляет встревоженная мама, готовая посреди ночи стирать его промокшие после ночных прогулок штаны.

Похожая ситуация была в прошлом году с «Одессой», предыдущей картиной Тодоровского, тоже основанной на его детских впечатлениях. Познакомив зрителей с большой и не очень дружной семьей и описав город, закрытый в начале 70-х из-за эпидемии холеры, режиссер ближе к финалу свел весь сюжет к страданиям столичного интеллектуала, воспылавшего страстью к 15-летней девочке. Сочувствовать персонажу было тяжеловато. И в «Гипнозе» происходит то же самое. И подросток Миша, и доктор Волков остаются героями чужого сна, умозрительными конструкциями, которые отвечают за понятия «бунтующий подросток» и «влиятельный взрослый». Ситуацию не спасает даже Максим Суханов — глыба, актер, способный заткнуть за пояс любого Калигари.

Его выдающаяся игра — главное, ради чего стоит идти на «Гипноз» в кино. С остальными надеждами лучше сразу попрощаться. Тут не будет ни триллера, ни драмы, ни фантастики — только скромная история о ребенке, которому харизматичный дядя попытался запудрить мозги. У него не получилось. И у режиссера тоже.

 
 
Источник: kinoafisha.info

15 Октября 2020
0


Рецензия на фильм «Гудбай, Америка»

Гудбай, Америка Можно ли стать своим в Америке? Способны ли деньги и комфорт унять тягу к русским блинам, одесскому гефилте фиш и знаменитому армянскому тжвжику? Как перебороть пресловутую русскую ментальность, попадающую в организм с молоком матери? Теряем ли мы свою идентичность, променяв родные березки на цветастые пальмы? Об этом и многом другом пытается размышлять и рефлексировать великий режиссер наших дней Сарик Адреасян. Он буквально препарирует советскую и американскую души, показывая тонкости и с трудом улавливаемые детали столкновения столь разных культур. Возможно, как-то так фильм и выглядел в голове автора, но вот до зрителя добрался несколько иной продукт.

«Гудбай, Америка» представляет собой набор историй в духе «Реальной любви». Мы знакомимся с несколькими семьями и героями. Первым нужно найти знаменитое еврейское блюдо, как «делала бабушка». Такова прихоть беременной жены, которой не может противиться супруг, вынужденный возить ее буквально по всем калифорнийским ресторанам национальной кухни. Ко вторым приезжает дедушка из России, мечтающий научить внука прелестям русских уличных развлечений с карбидом и серой, что оборачивается ожидаемыми проблемами. Третьим становится Игорь, стесняющийся своих корней, ведь с «дикими русскими» никто не хочет вести бизнес. Четвертым оказывается армянин с истекающей грин-картой, готовый ради гражданства заключить фиктивный брак с американкой. Последним, объединяющим всех персонажей, будет местный учитель музыки из школы для русских детей. Правда, это не единственное занятие Георгия, не расстающегося со своей гармонью. Он подрабатывает местным «волшебником» и способен решить любую проблему своих соотечественников на чужбине.

Дальше со стихами Бродского, Евтушенко и постоянным проигрышем на гармони «С чего начинается родина» мы окунаемся в мир стереотипов, оживших монологов Задорнова о глупых американцах и шуток про туалет. Последнее, к сожалению, не преувеличение. Герой Стоянова буквально перебирает газеты в доме, приговаривая: «Трамп, Трамп, Трамп, а че, Обамы не осталось? О, Меркель, тоже сойдет», потом комкает бумагу и скрывается за дверью заветной комнаты, до этого уже успев перепугаться от существования подмыва. Совсем скоро последует вековая мудрость «закуска градус крадет» и вечная любовь к алкогольному ЗОЖ с тостами «за здоровье». Мы узнаем, что русские, пускай и не оканчивали Гарвард, но будут поумнее окружающих. И многие другие культурные и не очень особенности, без которых невозможно вырастить уважаемого члена общества.

На этом Сарик не остановился и пошел дальше, наполнив картину банальными приемами из ромкомов. Безумными капризами беременности, чудодейственными блинами с вареньем, дарящими прозрение, вместе с плачем под трогательную, но искусственную музыку. Все герои ведут прилизанные разговоры, как будто их диалоги писала нейросеть, и пытаются неудачно шутить, буквально показывая, почему мир не в состоянии понять эту широкую и местами по-настоящему дикую душу. В конце все соберутся за большим столом и мангалом, а кто-то спасет свой брак в аэропорту, почти у трапа самолета. Из картины вытянули всю жизнь, собрав ее из деталей конструктора, вот только под рукой оставались лишь предрассудки из прошлого. Тогда «Вачовски еще были братьями», как скажет один из героев. В конце ждет спасительная песня «Наутилуса» «Прощальное письмо», давая понять, что нам не показалось, откуда позаимствовано название.

«Гудбай, Америка» иллюстрирует собой единственную мысль: хорошо там, где есть русские, правда, им самим не всегда хорошо вдалеке от родной земли. Сарик пытался снять искреннее и доброе кино для людей, способных смеяться над дразнилкой «Обама-обезьяна», верящих в русскую исключительность, что выручит в любых трудностях на чужбине, тепло вспоминающих Задорнова и вытирающих скупую слезу. Они просто не заметят оставшегося после широкого гостеприимства хаоса и разрухи, отживших нравоучений и давно почивших советов. Просто для них мир действительно выглядит так, и вряд ли с этим можно что-то поделать. На картину стоит идти за простотой и незамысловатостью. Здесь опасно думать, а все, что требуется от зрителя — это отдаться обволакивающим русским корням. Главное, верить в существование особой и неповторимой ментальности, которую может оценить только сосед, облокотившийся на березку и закусывающий блином с красной икрой.

 
 
Источник: kinoafisha.info

10 Октября 2020
0


1-5 6-10 11-15 ... 171-175 176-179