Обзоры фильмов


Рецензия на фильм «Ундина»

Ундина Ундина живет в современном Берлине и работает гидом. У нее нет хвоста, но есть волшебный голос, которым она очаровывает путников — а точнее, туристов, которые бродят вокруг берлинских макетов разных эпох в Департаменте городского развития, пока она рассказывает о реконструкции из небытия Королевского дворца. Ундина влюблена, но на бойфренда ее чары почему-то не действуют: за чашкой кофе он объявляет, что им нужно расстаться. Расстроенная героиня вспоминает мифологию и грозит неверному возлюбленному смертью, еще не подозревая, что совсем скоро ее ждет новая встреча. В том же кафе Ундину найдет околдованный ее экскурсией Кристоф — промышленный водолаз по профессии. Они влюбятся друг в друга с первого взгляда, и все будет хорошо, пока не начнет сбываться неосторожно брошенное в воздух смертельное проклятие.

Еще со времен «Симфонии большого города» Вальтера Руттманна известно, что Берлин — мегаполис громыхающий, клокочущий, гудящий. Этих звуков как таковых, конечно, не могло быть в немом фильме 1927 года, но их эхо звучало в ушах у каждого, кто наблюдал за тем, что происходило на экране. В этом образе Берлин и прожил весь XX век. К нашему времени его амплуа стало чуть разнообразнее. Теперь он бывает и туристической открыткой, и царством современного искусства, и исторической декорацией.

В фильме Кристиана Петцольда Берлин журчит. Главная героиня не зря напоминает своим слушателям, что даже название немецкой столицы произошло от слова «болото». «Ундина», смахивая вековую тину, показывает Берлин как город на воде. Он ею окружен; здесь есть реки, озера и просто аквариумы в ресторанах: возле одного из них как раз и знакомятся будущие влюбленные. «Болотное» происхождение обнажает зыбкость всех архитектурных потуг, всех попыток насадить на эту почву что-то постоянное. Это город-протей, он находится в вечном становлении, исчезает в военном пепле и появляется вновь, перегораживается стеной, а потом в одно мгновение от нее освобождается. Чтобы управлять этой буйной стихией, одних людей мало. Тут нужны еще какие-то существа — более древние, более могущественные. То ли духи, то ли призраки.

Формально фильм вдохновлен рассказом писательницы Ингеборг Бахман, а в интервью Петцольд даже пытается привязать к сценарию феминистскую повестку, рассказывая о том, как важно Ундине стать субъектом, а не объектом. Впрочем, режиссер делал своих героинь независимыми (в том числе, кстати, и путем утопления) задолго до того, как это стало мейнстримом. Женщины, перерождающиеся через погружение в воду, в его картинах встречаются постоянно. После аварии тонет и воскресает к новой жизни героиня «Йеллы». На пляже наступает развязка любовной драмы в «Йерихове»: обманутый муж на машине сигает с обрыва в море. По воде планирует бежать из ГДР героиня «Барбары» — ее должна доставить в Данию по Балтике маленькая лодка. На пароходе собирается покинуть Марсель несчастная вдова из «Транзита», предыдущего фильма Петцольда, показанного в Берлине два года назад. Главных героев там играли те же актеры, что и в «Ундине»: Паула Бер и Франц Роговски.

Новая картина, на первый взгляд, кажется проще. В ней есть несколько понятных и легко считываемых пластов. Это современная сказка, это нежнейшее признание в любви к городу, это кино с удивительными подводными сценами. Профессиональный костюм водолаза выглядит так, будто его дизайн создавал иллюстратор Жюля Верна (хотя это, разумеется, фантазия — просто мы не так много знаем о промышленном дайвинге). На дне озера лежат заржавевшие сокровища. Ундина и Кристоф перемигиваются в зеленой пучине и видят гигантского сома Гюнтера, плывущего им навстречу.

Чуть больше информации дают щедро разбросанные архитектурные подсказки. Ундина несколько раз возвращается к истории Форума Гумбольдта — нового музея, который в этом году должен открыться в реконструированном здании дворца, снесенного после войны. Этот проект отменяет архитектурный принцип «form follows function» («форма следует за содержанием»). Он ставит прошлое выше настоящего — как это происходит и в жанровом немецком кинематографе, который из года в год старательно штампует все новые и новые драмы по выигрышной формуле «если не наци, то штази», и отчасти в политике: Германия тоже переживает свой правый поворот.

Открытие Берлинале в этом году было омрачено трагедией в Ханау, где правый экстремист открыл стрельбу в двух кальянных. Фестиваль начался с минуты молчания в память о погибших. «Ундина», при всей своей сказочности, не игнорирует эту реальность. Петцольд, самый живой и теплый из режиссеров «берлинской школы», заклинает ее единственным доступным ему способом — трансформируя время и пространство с помощью кинематографических средств. Он разворачивает вектор и ищет следы прошлого в настоящем, а не наоборот (по такому же принципу был построен «Транзит», где герои вели себя так, будто на дворе 1940 год, а ходили при этом по Марселю наших дней).

Он взывает к древним морским чудовищам и, конечно, к призракам, своим любимым героям: кинозал для Петцольда — пограничное пространство, в котором зрители одновременно и присутствуют, и отсутствуют на месте действие. Он обращается к воде, отделяющей мир живых от мира мертвых, он пытается найти новое почвенничество — не то, которое вдохновляет правых радикалов, а другое, неоромантическое, поэтизирующее силу природы — не человека. Его Ундина восстановит нарушенный порядок вещей, она снимет проклятие. Родится новый человек, и дальше все пойдет как надо.

 
Источник: seance.ru

05 Июня 2020
0


Рецензия на фильм «#яздесь»

#яздесь В премьерный (завершившийся в воскресенье 9-го февраля текущего года) уикенд фильм занял в национальном кинопрокате скромную седьмую строчку. Лидерство тогда поделили между собой две дорогостоящие голливудские постановки («Удивительное путешествие доктора Дулиттла» и кинокомикс «Хищные птицы: Потрясающая история Харли Квинн») и третья часть популярной местной комедии «Ученик Дюкобю», причём все три картины тоже стартовали на киноэкранах страны.

Мало того, лента «#яздесь» уступила и ещё одному новичку – искромётным «Джентльменам» Гая Ричи. Поневоле закрадывается подозрение, что более неудачного момента прокатчики не могли бы и придумать, однако последующие печальные события (закрытие кинотеатров в качестве обязательной карантинной меры) опровергают скоропалительный вывод. Так что полученный результат (примерно 194,8 тысяч проданных билетов) оказался не худшим из возможных. Другое дело, что продюсеры-то явно рассчитывали на лучшее. О том, что популярность Алена Шаба отнюдь не померкла на фоне взлёта карьер когорты новых, молодых комиков, свидетельствует успех кинофантазии «Санта и компания». Тем более наличествовали серьёзные основания верить в чутьё Эрика Лартиго, уже сотрудничавшего с одарённым артистом (и, к слову, режиссёром, сценаристом) на фильме «Как жениться и остаться холостым».

И вправду обидно! Обидно не только по причине того, что авторы с блеском продолжили развивать французские комедийные традиции, самобытность которых, думаю, не вызывает сомнения ни у кого. Фильм ещё и исполнен грустных размышлений о состоянии современного общества и о том месте, какое вынужден искать себе человек. Американские «звёзды» старшего поколения (в частности, Билли Кристал в «Родительском беспределе», Сильвестр Сталлоне в «Забойном реванше») уже пытались шутить на предмет того, как сложно пожилым гражданам адаптироваться к новым средствам коммуникаций, то есть, грубо выражаясь, поспеть за стремительно меняющимся окружающим миром.

У Лартиго и Шаба мотив обыгран не в пример изящнее и остроумнее. Стефан Люка сравнительно легко разбирается в нехитрых технологиях, доступных пониманию и ребёнка, воочию убедившись, насколько эффективными могут оказаться ранее неведомые способы рекламы. Однако владелец и по совместительству шеф-повар ресторанчика, безмерно любящий дело своей жизни, ударяется в другую – противоположную – крайность. Он, не отдавая себе в том отчёта, подпадает под очарование виртуальной реальности. Естественно, тут не обходится без прекрасной половины человечества: «Cherchez la femme» (Ищите женщину), как проницательно предупреждал ещё парижский полицейский чин у Александра Дюма-отца. Алену хватает актёрского мастерства, чтобы мы поверили: месье Люка, вроде бы далеко не наивный юноша, готов отважиться на радикальный поступок. На радикальный – по меркам немолодого провинциала, не представляющего бытования за пределами малой родины (Северной Страны Басков). Для такого индивида отправиться в Южную Корею почти равносильно полёту на Луну.

Вторая часть повествования (начиная с момента приземления в Сеуле) с неизбежностью вызовет в памяти зрителей перипетии небезызвестного «Терминала». Однако Стивен Спилберг, как мы помним, рассказывал историю (историю, навеянную судьбой иранского беженца Мехрана Карими Нассери) гостя из вымышленного восточноевропейского государства Кракожия, отнюдь не по собственной воле застрявшего в просторных помещениях нью-йоркского аэропорта – и потратившего массу усилий, чтобы элементарно не умереть от голода и одолеть могущественный бюрократический аппарат. У Люка – принципиально иная проблема. Ему никто не запрещает поехать в центр столицы и преспокойно любоваться небоскрёбами и цветущими вишнями в живописных парках. Вот только чужеземец, скорее, станет упорно внушать себе, будто у Су возникли непредвиденные сложности – и что женщина обязательно придёт, как обещала. Тому, кто рад поддаться самообману, и не нужно цинично лгать…

Однако ирония судьбы заключается в том, что именно социальные сети, косвенно повинные в сложившейся ситуации, преподносят так называемому «французскому любовнику» (под таким никнеймом герой фигурирует в Интернете) сюрприз в виде свалившейся как снег на голову славы. Число подписчиков в Instagram множится с невиданной скоростью. Пользователей Интернета в разных точках земного шара покоряют и неутомимая натура Стефана, щедрого, весёлого, умеющего расположить к себе даже незнакомых людей, и его настойчивость в стремлении встретиться-таки с прекрасной кореянкой, этим смутным объектом желаний. Как тут не посочувствовать бедолаге – и не поставить лайк под фотографией и очередным сообщением, лаконичным, но страстным?..

Шаба, как и некоторые другие популярные комедианты-соотечественники (например, Пьер Ришар, на которого артист местами поразительно похож), обладает завидным сочетанием качеств – умеет вызывать и смех, и слёзы. Но это как раз не должно удивить тех, кто помнит Алена по прежним достижениям. В данном случае покоряет, скорее, на редкость тонкое (и замечательно прочувствованное ведущим исполнителем) драматургическое решение. В какой-то момент самому Стефану становится невмоготу ждать – и тот отправляется на поиски Су в «каменные джунгли» мегаполиса. Судьба благоволит смельчаку, но… что же в результате? Эрик Лартиго очень удачно выбрал на роль азиатки, помимо собственной воли вскружившей голову немолодому визитёру с Запада, Пэ Ду На, запомнившуюся по многим картинам (в частности, по работам Пака Чхан Ука и Пака Нам Чжу). Долгожданная встреча даёт ответы на мучавшие вопросы, однако легче оттого не становится. Альфред Хичкок оказался бы, вне всякого сомнения, рад, увидев, как применён его любимый приём (макгаффин). Ведь и Люка быстро понимает, что «погорячился» – что ожидал большего, чем следовало. Но понимает и кое-что другое – тот факт, что это уже не имеет никакого значения…

Есть подозрение, что кое-кто из зрителей вспомнит на сеансе ещё и замечательную трагикомедию «Трудности перевода», благо что Лартиго почти не уступит Софии Копполе по части деликатного психологического анализа, а корейская культура представляется европейцам не менее экзотичной, чем японская. Однако лично я провёл бы параллель, пожалуй, с короткометражкой нидерландского мастера Йоса Стеллинга под названием «Зал ожидания». «#яздесь» – это почти такой же, порой забавный, чуточку «остранённый», с прорывающимися нотками абсурда рассказ о пребывании индивида в состоянии вечного ожидания. Ожидания если и не чуда, то – хоть какого-то интересного поворота событий и ответного душевного отклика от посторонних людей, таких же прибывших или готовящихся к отбытию пассажиров. Герой на личном опыте убедился, что развитие средств электронных коммуникаций всё-таки не в состоянии компенсировать пресловутую (глубже всех обрисованную Микеланджело Антониони) некоммуникабельность. Другое дело, что из этого вовсе не следует вывод в том духе, будто выхода нет вовсе. Поездка на чужбину не оказалась бессмысленной, позволив Стефану удостовериться, что прожил жизнь не зря – и что совсем необязательно лететь в удалённую часть света, чтобы обрести родственную душу. Тем более сегодня, когда можно, оставаясь «здесь», побывать «там» – практически в любой точке планеты.

 
Источник: ivi.ru

05 Июня 2020
0


Рецензия на фильм «Первая ведьма»

Первая ведьма Многие малобюджетные фильмы ужасов частенько хвалят из жалости: ну, пускай не всё получилось у авторов, а сюжет слеплен из кусков хорошо знакомых историй, но люди же старались! Ночей не спали, болели душой за результат. Но «Первая ведьма» (The Wretched) от братьев-режиссёров Бретта Пирса и Дрю Т. Пирса - это редкий хоррор, который прекрасно, почти идеально работает в рамках концепции, несмотря на дешевизну и обилие постмодернистских штучек, которые легко принять за копирование чужих идей.

Бретта Пирса и Дрю Т. Пирса сложно назвать новичками, потому что в жанре они работают уже больше десяти лет. Но ранее выпустили всего одну внятную полнометражную работу - комедийный ужастик «Мёртвоголовые» (Deadheads), который не только всласть поиздевался над канонами зомби-хоррора, но и попытался смешать его с романтической комедией. Правда, до широкой аудитории достучаться не получилось и ленту сейчас вспомнят разве что фанаты ходячих мертвецов, падкие на неформат.

«Первая ведьма» выглядит уже как более взвешенная попытка если и не перевернуть колдовские ужастики с ног на голову, то хотя бы их реанимировать. В первые же двадцать минут авторы давят на газ и несутся по сюжету с дикой скоростью: после эффектного пролога (на самом деле - эпилога, но - тссс! спойлеры!), минут через десять, из мёртвого оленя на волю выбирается древнее зло! А затем отвратительная ведьма забирается внутрь не самой лучшей домохозяйки и начинает жрать детей. Буквально!

Далее события ещё более стремительно набирают ход. Главный герой Бен, семнадцатилетний паренёк, вынужден жить с отцом на летних каникулах и подрабатывать на пирсе. После развода родителей и так не очень весело. А тут ещё приходится мириться с проделками окончательно рехнувшейся соседки с ведьмой внутри, подозревать неладное и опасаться за судьбу всех детей классического маленького американского городка.

Но самое удивительное, что Бретту Пирсу и Дрю Т. Пирсу даже не хочется пенять на многочисленные заимствования у коллег по цеху. Временами «Первая ведьма» заставляет вспомнить хичкоковское «Окно во двор» (Rear Window) - или, как вариант, триллер «Паранойя» (Disturbia). Но куда чаще кажется, что режиссёры и сценаристы гораздо активнее вдохновлялись даже не кинематографом, а литературой ужасов: кроме очевидных отсылок к Говарду Лавкрафту (нет, здесь обошлось без Ктулху и Дагона) и Стивену Кингу в памяти также всплывают «подростковые» истории Ричарда Лаймона и Джо Р. Лэнсдэйла.

Бен оказывается практически в изоляции, наедине с непобедимым злом, но вынужден смириться. Что, впрочем, логично. Если попытки вывести соседку-ведьму на чистую воду ни к чему не приводят, то стоит продолжать делать вид, что ничего сверхъестественного не происходит. Но главный герой всё равно не сдаётся, а когда приступает к решительным действиям, ситуация оборачивается катастрофой.

В ключевой момент создатели «Первой ведьмы» и вовсе прут напролом. С самого начала было понятно, что лесную ведьму - Мать - так или иначе покажут ближе к финалу. Но, даже с учётом скромного бюджета и ограниченных визуальных средств, братья Пирс сумели выдать несколько по-настоящему эффектных сцен. Таких, от которых кровь натурально стынет в жилах.

Поругать «Первую ведьму» можно разве что за чересчур избитую концовку. Мало того, что авторы старательно намекают на финал в прологе, так ещё и развязка получилась довольно стандартной. Если не сказать - «банальной». Но в целом у Бретта Пирса и Дрю Т. Пирса получился крепкий хоррор, полный драйва и натуральной дичи, без постылого заигрывания с артхаусом и лишнего символизма. А большего от развлекательных полдростковых ужасов и не нужно.

 
Источник: fatcatslim.ru

28 Мая 2020
0


Рецензия на фильм «Приди ко мне»

Приди ко мне Польская постановщица Малгожата Шумовска была, по всей видимости, приглашена в Ирландию для создания фильма «Другой агнец» (таково оригинальное название, которое у нас заменили на иное: «Приди ко мне») после признания её «Лица» на Берлинском кинофестивале. Но ведь и в прежних работах Шумовской вопросы истинной веры в Бога, а в качестве антитезы - проявлений религиозного фанатизма, нередко граничащего с косностью, враждебностью и резким неприятием всего того, что якобы не вписывается в теологические догматы, затрагивались не без заострённости и даже провокационности для такой католической страны, как Польша.

Снятая на ирландской натуре её новая картина тоже вступает в откровенный спор (если вообще не конфликт) с основными понятиями католицизма. Но вот дважды нарушаемый принцип как бы вневременного повествования на фоне дикой и девственной природы выглядит досадным недоразумением, тем более что полицейские, которые вмешиваются в уединённую жизнь некой женской секты, возглавляемой единственным мужчиной, их пастырем, почему-то одеты в форму с эмблемой на рукаве в виде американского флага. Как раз это заставляет проводить аналогию с лентой «Деревня» / «Таинственный лес» М. Найта Шьямалана, хотя всевозможных ассоциаций и реминисценций в сценарии, придуманном австралийской писательницей Кэтрин С. МакМаллен, насчитывается неимоверное количество - от скандально-безумной истории «банды Чарльза Мэнсона» до тонких параллелей, например, с романом «Повелитель мух» Уильяма Голдинга и его первой экранизацией, осуществлённой Питером Бруком более полувека назад.

Однако никуда не деться и от явно феминистского посыла фильма, к появлению которого причастны немало женщин, и не только среди актёрского состава, где были исполнительницы различных возрастов, одетые в платья разного цвета, что ощутимо подчёркивало отличие любовниц-наложниц пастыря от тех, кто может со временем стать объектом его особого сексуального пристрастия. Почему-то этот новоявленный мессия предпочитает рукой, засунутой в рот своих одержимых почитательниц, приводить их в состояние эротического возбуждения. Но подобный оральный контакт вроде бы не исключает того, что у членов женской коммуны рождаются дети, и не столь уж трудно догадаться, почему там вообще нет мальчиков. Кстати, польское происхождение постановщицы неизбежно заставляет вспомнить о хите кинопроката в тогдашней ПНР, а потом и в СССР (только под осторожным названием «Новые амазонки») сатирическо-фантастической картины «Секс-миссия» Юлиуша Махульского о попытке создания исключительно феминистского общества, где также в ходу откровенное манипулирование всем и вся.

Вызывающая религиозная подоплёка фильма «Приди ко мне» в итоге сводится, судя по финалу, к более простому выводу насчёт того, кому на самом деле может и должно принадлежать будущее. Хотя данная лента предполагает и совсем иные трактовки, если рассматривать её в социально-психологическом или вообще в философском плане. Между прочим, куда больший простор для отвлечённых интерпретаций в виде тех глубокомысленных притч, которые рассказывал настоящий Мессия, даёт восхитительная операторская работа Михала Энглерта (пусть он и развёлся с Малгожатой Шумовской в реальной жизни, но сохраняет ей в кино похвальную верность).

 
Источник: ivi.ru

21 Мая 2020
0


Рецензия на фильм «Странники терпенья»

Странники терпенья На кинофестивале "Амурская осень" приз "Российской газеты" получил психологический триллер Владимира Аленикова "Странники терпенья". Чуть раньше на Всемирном кинофестивале в Монреале приз за лучшую женскую роль получила 20-летняя польская актриса Майя Сопа, сыгравшая в "Странниках…" роль красавицы Марины.

Алеников снял эту картину по своему роману на вечную тему о гении и злодействе, о том, из какого сюра растут прекраснейшие из цветов искусства. Герой - известный питерский фотохудожник Андрей Берг - готовится удивить Венецианскую биеннале новыми необычными творениями. В случайно встреченной глухонемой актрисе пермского театра "Жест" он видит благодатный материал для экспериментов. Он привозит ее в загородный дом у озера и делает своей пленницей. Идет странная психологическая игра: оба испытывают понятное тяготение друг к другу, но для Андрея оно сублимируется в творчестве, а для Марины превращается сначала в томительное ожидание естественного развития событий, а затем в кошмарный сон существа, помещенного в золоченую клетку. Разгоряченный художник теперь полностью во власти своих смутных видений; чтобы их реализовать, он подвергает жертву почти садистическим испытаниям, контролирует каждый ее поступок и лишает ее возможности прекратить мучительное приключение. В ход пойдут наручники и цепь, прольется кровь. Концептуально важный для фильма разговор героя со своим духовником отошлет события к легенде о Микеланджело, убившего своего натурщика во имя вящей правдивости бессмертного творения. Блуждание в кругу мрачных тайн творчества доведено в фильме до состояния почти хичкоковского саспенса.

Здесь сам выбранный режиссером жанр выводит его к прозрениям, сформулировать которые можно только языком искусства. Действие триллера как бы естественным путем пришло к той крайней точке, за которой все происходящее становится подобным безумию. Но именно в таком пограничном состоянии создавались многие шедевры живописи, литературы, музыки: гений - всегда отклонение от "нормы", порой катастрофическое для самого гения: за отчаянным поединком в поисках Истины встают тени Свифта, Гоголя, Кафки, Босха, Ван Гога, Дали… И вот один из таких творческих актов разворачивается сегодня и на наших глазах - притягательно странный, избыточно оснащенный неземной красотой и нежностью, так легко перетекающей в садизм. И уже неважно, что это перед нами - невероятная, но очевидная реальность или всего только метафора: фильм уже дал толчок нашим свободным в полете гипотезам. О нем интересно думать.

Этого мало: фильм - еще и о причудах любви, о том, в какие непредсказуемые формы она способна сублимироваться. О знаменитом "стокгольмском синдроме", так легко перетекающем в неуправляемую страсть. О самопожертвовании, на которое всегда готова пойти любящая женщина. Здесь целый комплекс острых психологических состояний и аберраций, вкупе составляющих загадку творчества, - момента абсолютного беспамятства, который оставляет после себя такое художественное прозрение, над загадкой которого потом будут биться поколения ценителей.

Триллер-исследование. Триллер-трактат. Иначе не могу назвать эту удивительную картину, так далеко уведшую ее автора от простодушных Петрова и Васечкина, с которыми миллионы зрителей связывают имя режиссера Владимира Аленикова. Впрочем, уже в менее известном фильме-эксперименте "Мастерская" (2017), снятом в Академии Никиты Михалкова с ее студентами, Алеников предпринял интересный опыт такого психоанализа процессов, происшедших с людьми за минувшие пять лет. Более чем часовое действо снято одним кадром, что уподобило кино скальпелю, который неумолимо углубляется в плоть человеческого сознания, делая срез за срезом и открывая тайну за тайной.

"Странники терпенья" сняты выдающимся оператором Алишером Хамидходжаевым. Каждый его кадр здесь - пример и образец той мерцающей красоты, к которой стремится герой в своих экзотических фотополотнах, - будь это умиротворенный пейзаж с озером, живописный беспорядок в доме художника, трагически прекрасный Питер или портрет почти прозрачного, марсианского существа, запечатленный камерой удивленной и как бы ласкающей. В роли Андрея - Константин Лавроненко, актер всегда убедительный, в любом контексте достоверный. Он не озабочен никаким "священным огнем" в очах, что сразу унесло бы фильм в пошлость, - его герой деловито ваяет свою работу. Так, вероятно, сам Буонарроти спокойно отсекал от мрамора все лишнее, не слишком заботясь о самочувствии осколков. Впрочем, то, что Лавроненко - знак качества, не новость, а вот варшавская студентка, будущая дипломированная актриса Майя Сопа - счастливое открытие режиссера. По его рассказам, он отсмотрел десятки молодых претенденток на эту роль. Многие сразу отказались, узнав, что по ходу действия придется наголо побрить голову. Другие согласились, но были слишком "земными". А нужна была "марсианка", существо немного не от мира сего - глухонемые живут в своей вселенной, в них всегда есть загадка.

Майя Сопа сыграла не просто роль, требующую от актрисы определенной самоотверженности и даже храбрости. Она сыграла баланс на тончайшей грани между обычной молодой женщиной с ее робкими, но настойчивыми надеждами и вожделениями - и тем, что называют жизнью духа, которую почти никогда не удается тактично передать в кино. За поведением ее героини увлекательно следить: глухонемые умеют выражать оттенками мимики всю сложность человеческой мысли. И это "чтение" лица актрисы становится одним из самых глубоких процессов необычной картины - перед таким текстом побледнеет, покажется грубым любой словесный монолог. Я уже не говорю о чисто эстетическом впечатлении, которое производит ее странная, действительно не вполне земная красота.

"Странники терпенья" - один из редких успешных примеров прикосновения кино к материям столь эфемерным, к недоказуемым гипотезам, связанным с искусством. По признанию режиссера, ближайшие родственники его картины по теме - "Черный лебедь" Арановски и "Одержимость" Шазелла.

 
Источник: rg.ru

14 Мая 2020
0


Рецензия на фильм «Фея»

Фея Спустя пять лет тишины в полном метре Анна Меликян выпускает ленту «Фея» с Константином Хабенским в главной роли. Картина о самоуверенном разработчике компьютерных игр для виртуальной реальности с 30 апреля выйдет в прокат сразу в онлайн-кинотеатре КиноПоиск HD.

В центре Москвы камера следует за парой дворников-таджиков. Город не спит, шумят машины, мелькают огни ночной Москвы. Ничего не предвещает, что уже в следующее мгновение одному из таджиков прямо в спину ударят ногой. Банда отмороженных подростков набрасывается на дворников и избивает их до смерти.

Возможно, не так должен был начаться фильм о разработчике компьютерной игры в воображении среднестатистического зрителя, прочитавшего название картины и ее синопсис. Однако именно с такого захода погружает в необыкновенный мир своего фильма Анна Меликян, включенная в 2008 году журналом Variety в десятку самых перспективных режиссеров мира.

История «Феи» неторопливо выстраивается вокруг Евгения Войгина (Константин Хабенский — «Собибор», «Время первых», «Метод»). Он основатель и геймдизайнер компьютерных игр для виртуальной реальности. Самоуверенности Евгению не занимать: мир якобы вертится исключительно вокруг него, гениальность разработчика — его визитная карточка и в ночном клубе, и в придорожной закусочной.

Главным «козырем» компании, принадлежащей Войгину, выступает приключенческая сага «Коловрат» (да, соответствующий символ в ней также используется). Готовится к выходу уже третья часть игры, однако релизу не хватает инфоповодов для раскрутки.

«Гениальный» менеджер Евгений, считающий, что контролирует все процессы конторы, предлагает сделать убийство таджиков предлогом для выпуска тизера. Ну подумаешь, банда использует символику и название игры — юзерам до этого нет никакого дела.

«Это как Бэтмен, только в древней Руси», — переводит с геймерского на человеческий русский Войгин, рассказывая о персонаже игры экоактивистке Татьяне (Екатерина Агеева — «Дорога на Берлин», «Жги!»). Как она появилась в жизни нашего героя? Легко и непринужденно.

Татьяна, полуобнаженная и измазанная кровью, залезла в машину геймдизайнера. Девушка спасалась от ОМОНа, бравые бойцы которого налетели на несанкционированную акцию экоактивистов. Неисповедимы хитросплетения сюжета Меликян, которыми она может гордиться. И, конечно, Хабенским, потому что больше по сути нечем.

Заключительная часть киновселенной режиссера после любимой многими «Русалки» и не во всем удавшейся «Звезды» пытается соединить крайне разные замыслы и отсылки, но терпит неудачу. Создатели сильно перегрузили структуру сюжета, да и хронометраж для авторского кино весьма внушительный (2,5 часа). Было бы что показывать, но перед нами тривиальная по сути история о самоопределении.

Вслед за поверхностным знакомством с основным сюжетом следуют второстепенные истории, которые Меликян бросает, не доведя до конца. Конфликты, распутать которые как бы должны Хабенский и компания, остаются неразрешенными.

За 150 минут «Феи» нам покажут экстремизм, виртуальную реальность, насилие, убийства, православную архитектуру, детско-родительские проблемы, поиск места в мире, историю любви и обретение смысла жизни. Вытянуть такое многообразие тем и форм, с помощью которых режиссер к ним подступается, просто невозможно.

Хабенский в кадре забирает большую часть зрительского внимания. Актер харизматично отыгрывает циничного и самодовольного Гения, которому все многое дозволено. Константин объединяет амплуа циника из монофильма «Коллектор» Алексея Красовского с чертами характера своего героя из короткометражной ленты Меликян «Я иду к тебе».

Впрочем, откровенным мерзавцем Евгения Войгина не назовешь. Для баланса злому гению приставили молчаливую дочку (Александра Дишдишян — дочь Анны Меликян, дебютировавшая в большом кино), за которой тот будет бегать в попытке наладить социальную коммуникацию.

Катастрофически плохо у «Феи» с мотивами. Вероятно, корни этой проблемы в том, что автор, переходя от одной стадии создания ленты к другой, менял ее цель. «Когда я писала сценарий, думала, что это про предназначение человека. Когда снимала, казалось, что это про любовь. Когда смонтировала, увидела, что это про встречу родственных душ. Сейчас мне кажется, что этот фильм про то, как человек соприкоснулся с тайной, которую ему постичь не дано», — рассказывает Меликян о фильме.

Так, девушку, спрятавшуюся в машине, герой Хабенского уже в следующем эпизоде без всякого собеседования зовет на работу и берет с собой в рабочую поездку. Проходит еще 10 минут — бац, и она уже вторая половинка. Когда это произошло? Как зритель должен был уловить химию между героями? Никаких намеков на ее возникновение в фильме нет.

Другой пример — молчание дочки главного героя. За 2,5 часа она произнесет лишь одно слово в финальном эпизоде. Раскрытие персонажа ограничено возникновением двух фактов из ее жизни: 1) ей нравится один мальчик из класса; 2) она снимает видео и выкладывает в Instagram («Тарковский», — метко подметит Войгин). Почему она не говорит? Куда смотрит мама? Зачем вообще зрителю нужно было показывать историю про ее влюбленность? Вопросам суждено остаться без ответов.

Вдобавок ко всему кино, и без того скатывающееся на дно, страдает от топорных, вымученных диалогов. Где-то между тем, как главный герой размышляет о прошлых жизнях и с подачи эксцентричной подружки начинает считать себя Андреем Рублевым (что? да!), могут прозвучать такие диалоги: «Знаешь, в честь кого Рублево-Успенское шоссе названо? Ну… в честь рубля?» или «Почему умные мужчины не верят в Бога? Потому что умные».

После чарующего дуэта Марии Шалаевой и Евгения Цыганова в «Русалке», после харизматичной Тинатин Далакишвили в «Звезде» в сухом остатке «Фея» с творцом русской версии «Ведьмака» Константином Хабенским, который ищет то ли себя самого, то ли родную душу. Увы, красиво завершить трилогию у Меликян не удалось, пусть в кадре по-прежнему любимые актеры.

 
Источник: kanobu.ru

01 Мая 2020
0


1-6 7-12 13-18 ... 799-804 805-808