+ ОТКРЫТЬ САЙТБАР +

Обзоры фильмов


Рецензия на фильм «Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда»

Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда Как Волдеморт ни старался, заветное место в заголовке (пусть не первое, но хотя бы после «Гарри Поттер и…») ему не досталось. Яркостью не вышел. А Грин-де-Вальд со своими преступлениями, значит, вышел?

Свобода, правда, любовь — это прекрасно. До тех пор пока какой-нибудь змей-исказитель не насадит их на древко и не сделает знаменем своей борьбы за всё хорошее против всего плохого. Геллерт Грин-де-Вальд — отличник не только магии, но и пропаганды: он показывает ужасы будущего (причём не врёт, шельмец) и предлагает защиту. Вот только его «свобода, правда, любовь» сильно отличаются от знаменитых «свободы, равенства, братства». В образцово нацистских традициях он проводит разделение на «нас» и «их»; а свободу понимает не как «возможность делать всё, что не наносит вреда другому», а как возможность делать всё.

Что может быть хуже чистого зла? Зло в овечьей шкуре. Волдеморт — классический бабайка, действовавший через насилие и страх; недаром даже будучи старым и немощным арестантом, Грин-де-Вальд над ним насмехался. А сам Грин-де-Вальд проявляет понимание и заботу — и потому гораздо опаснее. Как показывают финал предыдущего фильма и начало нынешнего, ему ничего не стоит втереться в доверие, приручить, приголубить — а в следующую секунду бесстрастно выбросить, сразу после того как выжмет всю возможную пользу. Вдобавок он намного сдержаннее и умнее Волдеморта. Собственноручно убить ребёнка в его детской? Пф-ф, нашли дурака. Но это не значит, будто Грин-де-Вальд добрее, — просто он не разменивается по мелочам, предпочитает действовать с размахом. Куролесит в международном масштабе — в отличие от довольно локального Волдеморта. И армия последователей у него соответствующая: Грин-де-Вальд отнюдь не бунтарь-одиночка, нам показывают-таки его «фанклуб» — сперва сокращённую версию, потом расширенную.

Грин-де-Вальд ближе не к Волдеморту, а уж скорее к Мелькору с Сауроном — тоже тем ещё исказителям, харизматикам и специалистам по декорированию чужих ушей макаронными изделиями. Наконец у поттерианы появился реально впечатляющий антагонист.

Упоминание персонажей Толкина неслучайно, параллели напрашиваются. Альбус Дамблдор практически назначает Ньюта Саламандера почётным хоббитом — ибо тот не ищет ни власти, ни славы, а борется за справедливость. Второй почётный хоббит — один из друзей Ньюта, маленький герой, которого не принимает в расчёт большой злодей. И манипуляторствующий маг-наставник в наличии. Да тут даже полуэльф имеется (куда ж в поттериане без темы полукровок?..)! Но не Элронд, отнюдь нет.

«Друг, вот задание специально для тебя. Не хочешь? Тогда не надо, я всё понимаю, ступай с миром», — кто из местных персонажей мог бы такое сказать? Грин-де-Вальд. И Дамблдор. Да не просто «мог бы» — они примерно это и говорят. Вдобавок схожи по уникальному магическому дару, по обаянию, тривиально по возрасту. Два сапога пара, «ближе, чем братья» — но разошедшиеся по разные стороны баррикад. Волдеморт опять в пролёте: его противостояние с Дамблдором всё же не было противостоянием равных, Том Риддл боялся своего бывшего учителя.

Интереса борьбе добавляет третья — официальная — сторона. Министерство магии издавна отличалось пердимоноклями, но в «Фантастических тварях» мракоборцы вообще кидаются авадами на опережение, сначала убивают подозрительное, а потом разбираются (вспомним ситуацию с обстрелом обскура из прошлого фильма). Разумеется, Грин-де-Вальд не упускает случая сыграть на этом: мол, ну и кто тут страшный убийца, угроза магическому обществу, а?

Прочувствовав груз возложенной ответственности, Джонни Депп старается изо всех сил. Никаких кривляний — только холодный огонь. Что, несочетаемо? Для рок-звезды магического мира всё возможно!

Новички Джуд Лоу, Зои Кравиц, Каллум Тёрнер и Клаудия Ким не отстают. Зато что-то разладилось со «старичками» — точнее, с их персонажами. Одно из украшений первого фильма — пара Якоба Ковальски и Куини Голдштейн — местами выглядит чуть ли не карикатурно. Тут вопрос скорее не к актёрам, а к сценаристу: Роулинг словно начиталась анекдотов про блондинок и насмотрелась ромкомов. Это затронуло и других персонажей: они регулярно принимаются выяснять отношения в неподходящий момент и злоупотребляют штампом «Ты всё не так понял(-а)!»

А может, и не ромкомов. Может, самого что ни на есть «мыла». Только вместо Санта-Барбары тут Санта-Криденсия. Криденса Бэрбоуна всюду подстерегают новые страдания и вот-это-повороты, а количество его имён скоро станет солиднее, чем у какого-нибудь дона Педро Хосе Аркадио Аурелиано Марии Хорхе де ла Дорадо. Ох, недаром появились намёки, что третий фильм перепрыгнет в Рио-де-Жанейро.

Как известно, должность учителя защиты от тёмных искусств проклята. Похоже, второе место в обойме продолжений культового франчайза тоже навлекло на себя проклятие. Помните вопли до небес по поводу «Последних джедаев»? У «Преступлений Гриндевальда» есть шанс аналогично сотрясти небеса: у двух кинолент хватает сходств. Экшена много, персонажей много, мрачности много, эффектного CG много — а ещё много сложносочинённых завихрений сюжета, сутолоки и оттаптывания собственного канона. К примеру, Минерва Макгонагалл преподаёт в Хогвартсе за несколько лет до своего рождения. И как положено в середине сквозного сюжета, проблемы множатся, а просветов почти не видать. Парадом командуют темы неприкаянности, сожалений, отверженности (где ещё рассказывать про отверженных, как не в Париже?). Будь «Фантастические твари» трилогией, «промежуточность» второго фильма было бы проще пережить. Но не окажутся ли третий и четвёртый фильмы тоже чрезмерно нагнетательными и промежуточными, прежде чем последний наконец возьмётся за расстановку точек?

Просветов стало меньше — но к счастью, они до сих пор есть. Хороши и динамический дуэт Ньюта с Якобом, и братские взаимоотношения двух Саламандеров, и мастер-класс по комплиментам от Ньюта, и, конечно же, фантастические твари: они радуют разнообразием облика и мест обитания — животные родом из Шотландии, Японии, Китая, Франции. Хотя титул главной фантастической твари заслуженно принадлежит Грин-де-Вальду. По словам Литы Лестрейндж, нет такого монстра, которого Ньют не смог бы полюбить; Грин-де-Вальд всем своим существом доказывает: есть. И иллюстрирует давнишние слова Ньюта о том, что самое страшное чудовище — человек.

 
 
Источник: kg-portal.ru

16 Ноября 2018
0


Рецензия на фильм «Оцепеневшие от страха»

Оцепеневшие от страха На сонной улице где-то в пригороде Буэнос-Айреса происходит череда странных и пугающих событий. Сначала погибает под колесами автобуса маленький мальчик, затем из соседнего дома неизвестно куда пропадает жилец, а на жившую рядом женщину нападает нечто, исполосовавшее ее тело сверху донизу. Муж, взятый под стражу, твердит о какой-то невидимой силе, хотя сам не понимает, что именно произошло в ту ночь. Трое исследователей паранормальных явлений (вместе с местным полицейским, ничего не понимающим в сверхъестественном) решают провести ночь в каждом из домов, чтобы выяснить, не связаны ли все эти происшествия. Разумеется, до рассвета доживут далеко не все.

Дэмиан Рунья (здесь он не только режиссер, но и сценарист) в хорроре работает давно, и «Оцепеневшие от страха» для него не первая работа, но первая, получившая широкую известность за пределами его родной Аргентины. Однако никакого местного колорита здесь нет. Наоборот, все локации подобраны так, что о месте действия ничего не напоминает (кроме, разве что, имен персонажей и редких надписей на испанском). В этом обезличивании есть смысл: перед нами — универсальный сюжет, а не вариации на тему местного фольклора.

Для начала надо сказать, что кино, вероятно, многие будут пытаться сравнивать с «Астралом» (на что намекает даже русскоязычный тэглайн), но, на самом деле, здесь куда больше не от классических историй о призраках, завязанных на семейные тайны, а от «Сайлент Хилла» или, может быть, «1408» — за вычетом морализаторства и, опять-таки, семейных коллизий. Это рассказ о том, как медленно, но верно нарушается грань между привычной жизнью и потусторонним миром, куда легко провалиться в любой момент. Разумеется, если находишься в подходящем месте.

Как следствие — не ждите обилия скримеров или расчлененных тел. То и другое в фильме присутствует, но акцент сделан на выстраивание параноидальной атмосферы, чему помогают неплохая актерская игра и аккуратная работа с показом собственно призраков. Они, кстати, не совсем призраки в привычном понимании, однако развернутых объяснений на этот счет не последует, по полочкам в финале никто ничего раскладывать не будет. В противовес тому, что можно увидеть во многих современных хоррорах, где куда ни плюнь – детская травма, индейское кладбище или не упокоившийся после смерти психопат-убийца.

При этом кино сделано человеком, явно смотревшим многие известные хорроры (от «Кошмара на улице Вязов» до «Паранормального явления»), но не просто запомнившим из них отдельные яркие моменты, а собравшим из вороха жанровых образцов что-то свое, пусть и не слишком оригинальное. Это, пожалуй, единственное, что можно предъявить в качестве претензий: сделано все очень атмосферно и местами даже красиво, без набивших оскомину штампов, но многие любопытные моменты в фильме только обозначены, или же вообще задвинуты на задний план.

 
 
Источник: disgustingmen.com

16 Ноября 2018
0


Рецензия на фильм «Не чужие»

Не чужие Судьба кинодрамы "Не чужие" сложилась трагично. Ее задумала и почти завершила съемки Вера Глаголева - актриса, в двадцатилетнем возрасте блестяще дебютировавшая в фильме своего первого мужа Родиона Нахапетова "На край света", и режиссер таких талантливых картин, как "Сломанный свет", "Одна война", "Две женщины". Ее смерть прервала работу над фильмом, и часть съемок в казахских степях завершили ее друзья и коллеги; для того, чтобы картина состоялась, все сделала подруга Глаголевой, продюсер ее лучших фильмов Наталья Иванова.

В основе - пьеса Ольги Погодиной-Кузьминой, не раз уже привлекавшая внимание кинорежиссеров, но до экранов дошедшая впервые. Первоначальное название - "Глиняная яма", оно во многом определило стилистику картины: среда обитания героев безлюдна, пустынна, предельно захламлена и кажется заброшенной. Сюда еще ходит поезд, но городок словно вымер, и забытый сумрачный карьер похож на Марс, у которого все в прошлом. Люди здесь привычно месят скользкую глиняную жижу, и вернувшаяся из Москвы красотка Милка впадает в лютую ипохондрию: здесь нельзя жить, а можно только медленно увядать. Дома - навек уставшая мать (умная и точная работа Татьяны Владимировой) и сестра с двумя детишками, задумавшая выйти замуж за парня из Казахстана и уже от него беременная. Мать от такого решения в отчаянии: у этого Рустама свои традиции, своя культура и свои представления о жизни. Он даже на собственной свадьбе, когда кругом русская разлюли-малина, рюмки не пригубит, на клич "Горько!" не реагирует. Тема несовместности культур - кажущейся или реальной - занимает в фильме важное место, поиски точек общности - его сюжет.

По замыслу режиссера, "инородец" Рустам в городке - как Марлон Брандо, слетевший из другого мира: по контрасту с хлипкими и вечно пьяненькими местными жителями он кажется надежным и сильным, женщины к нему тянутся. А то, что у него на уме, никто прочитать не сможет - другой язык, другие культурные коды, "Восток - дело тонкое". В этой роли Санжар Мали - фактурный, но слишком монотонно нелюдимый, отрешенный, замкнутый. Впрочем, понятно: его герой пришиблен страшным горем - вся семья погибла под обрушившимся с гор селем, и Рустам теперь пытается начать жизнь с нуля - новую жизнь в чужой стране. И единственное, что еще может его пробудить к действию, - это или древний зов пола, или новая беда, которую еще можно предотвратить. Что и произойдет в финале, который должен всех примирить - хотя бы на время. В ролях сестер-соперниц Милы и Галины убедительны Лилия Волкова и Анна Капалева, обе известны главным образом по сериалам: не очень примелькавшиеся в кино лица - принцип кастинга.

И все же главный и самый сильный образ картины - нищета выживания. Все чаще в нашем кино, как нечто естественное и характерное для времени, возникает этот печальный абрис социума без будущего, надежд и видимых идеалов. Уже никто не вспоминает о высоком и вечном, уже как класс отсутствуют в общественном сознании хотя бы проблески интереса к науке, образованию, литературе, искусству - все это заменяет мерцающий в углу телевизор; впрочем, на него тоже никто не обращает внимания. Режиссер может не сосредоточиваться на этом знаке времени, вообще о нем не думать - но не может не отразить торжества того, что великий пролетарский писатель называл "свинцовыми мерзостями дикой русской жизни". Они к нам вернулись, едва вместе с коммунистическим мифом из нашего быта ушел идеал как таковой. Как нечто, к чему стоит стремиться. Как надежда, которая погибает последней.

То, что в результате получилось из незавершенного замысла так рано ушедшего от нас режиссера, - несомненно, мелодрама. Она будет особенно близка женской части аудитории - история молодой матери, которая тщетно ищет в жизни опору, история любви от сердца - и по расчету, история о коварной разлучнице, легких соблазнах и о жестоком испытании, которое одно может пробудить в заблудшем нечто настоящее и прочное.

 
 
Источник: rg.ru

16 Ноября 2018
0


Рецензия на фильм «Догмэн»

Догмэн После просмотра нового фильма главного режиссёра в современном итальянском кино Маттео Гарроне задумываешься о том, что буддисты были правы, перерождение возможно. Италия будто откатывается в прошлое, а кинематограф наводняют реинкарнации великих классиков, которые, конечно, не столь талантливы. Есть свой Федерико Феллини — бесконечно вторичный, хотя и столь же бесконечно талантливый Паоло Соррентино, любитель жирно стебать и эстетствовать. Есть «Лукино Висконти для бедных» — Джузеппе Торнаторе с его аристократичными манерами и выспренними сюжетами для интеллектуалов (и тоже под конец жизни ударившийся в творческий маразм). А Гарроне — самый что ни на есть настоящий аватар Пьера Паоло Пазолини.

Разве что свой творческий путь Гарроне начинал как художник, а не как литератор. Впрочем, и до мастерства великого итальянского провокатора ему пока далеко, хотя он старается — это видно по мощнейшей фреске «Гоморра», которая словно вылеплена по канонам неореализма. С «кино руин» много общего и у «Догмэна» — это снова та Италия, которую вы не увидите на открытках: провинциальная, слегка заброшенная и крайне недружелюбная. И будто отсылающая к классическому дебюту «Аккатоне» Пазолини духом процветающей убогости всего вокруг.

Убог и главный герой — Марчелло, владелец парикмахерской для собак, типичный «маленький добрый человек»: он маленький, он добрый, и он самый человечный из всех. Всё по классике, за исключением одной-единственной детали: тяжело припомнить фильм, в котором герой был бы ещё и достаточно глупым для того, чтобы вызывать не сочувствие, а жалость и недоумение. И вот это реально обескураживает.

Марчелло вроде как любит всех: и своих собачек, и дочку, с мамашей которой он разведён, и местных криминальных элементов во главе с похожим на Владимира Епифанцева детиной Симоне. И разумеется, местные преступники вовсю пользуются добротой коротышки и ездят на нём — порой буквально: он их по-гослинговски подвозит до места очередного грабежа. Короче, типичный такой персонаж, который всегда думает о людях лучше, чем они есть на самом деле, и не может им отказать. И он бы вписывался в незамысловатый криминальный сюжет, сочинённый Гарроне, и фильм был бы классическим примером «гуманного» кино о злом мире, который шпыняет наивного добряка. Но…

«Догмэн» неоднократно ставит Марчелло перед зрителем в неловкое положение и заставляет не сочувствовать герою, а недоумённо качать головой из-за его недалёкости и неуклюжести. Марчелло то ночью в квартире, откуда бандиты только что вынесли всё добро, начнёт греметь стульями так, что все, кто есть в доме, уже давно должны были бы всполошиться и вызвать легавых, то с дорогущим мотоциклом Симоне нашкодит и вместо того, чтобы драпать со всех ног, спокойно пойдёт к себе домой, не особо парясь о том, что наутро его может настигнуть возмездие.

И ладно бы режиссёр намеренно выставлял героя эдаким итальянским Иванушкой-дурачком, об которого все ноги вытирают. Но в фильме есть финальная сцена, после которой возникает вопрос к Гарроне: что он хотел этим сказать? Режиссёр весь фильм предлагает проникнуться сочувствием к бедолаге Марчелло, а потом вдруг выставляет его если не чванливым хвастуном, то как минимум не таким уж, на самом деле, и добрым. Возможно, тем самым он намекает, что святых нет и что даже самый добрый и мягкий человек может захотеть свои пять минут дешёвой славы, будучи доведённым до отчаяния. Но так или иначе под конец понимаешь, что последние крохи симпатии Марчелло выкашивает из зрителя своими глупыми и необоснованными поступками.

Актёр (кстати, тоже Марчелло — Марчелло Фонте), сыгравший главного героя, получил приз Каннского фестиваля за эту роль — и при взгляде на него складывается ощущение, что Гарроне слегка его использовал. Фонте действительно настолько убедительно воплощает маленького, невзрачного и весьма убогого человека, что эта награда носит оттенок издёвки, как будто подтверждает: режиссёр не ошибся в выборе. Снова вспоминаются Пазолини и один из его любимых актёров Франко Читти, которого итальянский классик подобрал на улице и выпестовал в идеального лицедея для своих фильмов: грубого, некрасивого бандита, изначально вызывающего лишь отторжение. Но Пазолини превращал его в олицетворение своих страхов за будущее жителей окраин Рима, добровольно ввергающих себя в стремительное самоуничтожение. Поступки Марчелло тоже в некотором роде самоубийственны, но вот что они олицетворяют, кроме слабости духа и глупости, — непонятно.

 
Источник: kg-portal.ru

15 Ноября 2018
0


Рецензия на фильм «Соната»

Соната Молодая и подающая надежды скрипачка Роза (Фрея Тингли) работает на студии, записывая новые композиции. Вдруг, как снег на голову, на неё сваливается ошарашивающее известие – её отец Ричард Марлоу (Рутгер Хауэр) скончался: знаменитый композитор давным-давно бросил дочь и свою жену, став затворником и полностью отгородившись от мира. Продюсер Чарльз (Симон Абкарян) не рассказывает своей подопечной главного – Марлоу не просто умер, а покончил с собой, причем диковинным образом: облился бензином и, как нетрудно догадаться, сгорел заживо. Несмотря на стойкую неприязнь к человеку, который покинул её, Розе не остаётся ничего иного, кроме как немедленно отправиться во Францию – в мрачный особняк Ричарда Марлоу. Единственный потомок композитора наследует не только старое поместье, но и все загадки, оставленные гениальным музыкантом.

Дебютант в полном метре Эндрю Десмонд – до этого режиссёр ограничивался короткометражками – не показывает никаких выдающихся качеств гениального жанрового постановщика: впрочем, операторская работа и визуальная составляющая фильма (мрачно-блеклая картинка выглядит ровно так, как должна) не вызывают никаких специфических нареканий. Про Рутгера Хауэра сказать решительно нечего (не оценивать же его работу по нескольким минутам появлений), зато можно оценить актрису Фрею Тингли, впервые играющую главную роль (до этого она появлялась несколько раз в фильмах и сериалах на втором плане): молодой актрисе явно не хватает запала для того, чтоб как-то украсить свою героиню. За неё отдувается обаятельный Симон Абкарян, играющий продюсера Розы и своеобразного суррогата настоящего отца.

«Соната» начинается сразу с заявленного события – зритель, глазами Ричарда Марлоу (съемка ведется субъективной камерой), становится очевидцем последних минут жизни таинственного персонажа. Его играет главная звезда фильма – Рутгер Хауэр: впрочем, здесь нет «живого» появления персонажа композитора. Он возникает в виде участника youtube-интервью, в качестве фотографий и, конечно, как галлюцинация и незримый дух (не в буквальном смысле), преследующий свою дочь. Оставленная им последняя соната, которая должна была стать magnum opus, оказывается не просто ключом к тайнам его жизни, но и вратами в потустороннее. О связи музыки и трансцендентного было уже немало сказано, снято и написано (например, рассказ «Музыка Эриха Цанна» Говарда Филлипса Лавкрафта): «Соната» не добавляет к этому ничего принципиально нового, но и не фальшивит, играя более-менее предсказуемую, но приятную мелодию. Это же касается и сюжета: понятно, что некоторые персонажи окажутся предателями, так же как и то, что обязательно найдется связь с каким-нибудь оккультным обществом.

«Сонате» остро не хватает какой-то свежей идеи или оригинального сюжетного поворота: персонаж Рутгера Хауэра здесь выступает в роли перфекциониста, который тщательно защищает классическую музыку, тоже самое можно сказать и про сам фильм, который старательно нагнетает атмосферу давно проверенными способами, но не способен сыграть что-то своё. Последнее музыкальное произведение композитора, фигурирующее в фильме, становится инструментом для проникновения в потустороннее – к сожалению, нельзя сказать, что режиссер Эндрю Десмонд стремится к подобным вершинам. Старательно сделанная «Соната» не вызовет у вас отторжения, но обязательно заставит задуматься – где-то эту мелодию я уже слышал.

 
 
Источник: kinoafisha.info

15 Ноября 2018
0


Рецензия на фильм «Холодная война»

Холодная война Мир кино бывает чрезвычайно двуликим: снимаешь фильмы лет двадцать, у тебя играют Сергей Бодров-младший, Пэдди Консидайн, Итан Хоук, Эмили Блант, фильмы получаются хорошие, их номинируют на всяких «Бафтах», Эдинбургских кинофестивалях и прочих собраниях киноэлиты чуть выше среднего в мировом масштабе. Но Канны, Берлин, Венеция, «Оскар», «Золотой глобус» и прочие мероприятия почему-то обходят тебя стороной. Может, снято слишком натуралистично — всё-таки полтора десятка лет в документальном кино дают о себе знать. Может, сюжеты не те — ну кому интересно смотреть фильмы про Владимира Жириновского, взрыв автобуса и несовершеннолетних лесбиянок? Чёрт его знает, короче. Но в какой-то момент ты снимаешь «Иду», неплохой, в общем-то, но невероятно прагматичный фильм про Холокост, получаешь «Оскар», показав фигу Андрею Звягинцеву, — и все начинают тебя превозносить: кричат о новом режиссёре мирового уровня, зовут в конкурс Каннского кинофестиваля и вообще делают вид, что ты уже давно с ними, по заслугам осыпаемый почестями.

«Холодная война» — фильм, пожалуй, ещё более прагматичный, чем предыдущий опус Павла Павликовского. Хотя это точно идёт ему на пользу. Второго «Оскара» режиссёру, правда, не видать: противостояние Западного и Восточного полушарий никогда не было такой животрепещущей темой, как Холокост, который проходил в «Иде» где-то за кадром, при этом неумолимо влияя на восприятие фильма. Здесь же сюжет о любви руководителя польского партийного ансамбля песни и пляски Виктора и молодой певицы Зулы обрамлён событиями политическими, происходившими во второй половине XX века. Эмиграция поляков за границу в связи с приходом тотального культа личности Сталина, еврейские погромы, тотальная коллективизация и репрессии — всё это проходит фоном, оттеняя историю двух людей, которые в силу различных разногласий не могут быть вместе.

Павликовский действительно умеет снимать кино, в этом ему не откажешь. Совершенно сногсшибательные актёры Джоэнна Кулиг и Томаш Кот разыгрывают историю патологического влечения людей, чувства которых остывают и вновь разгораются каждый раз, когда очередная напасть сваливается на их головы. В бесконечных играх двух влюблённых, но очень разных людей друг с другом и проходит весь фильм.

Изображение тоже порой не прочь почудить. Камера Лукаша Зала, недавно отснявшего Алексею Герману-младшему «Довлатова», запечатлевает красивые холодные интерьеры, в которых человек словно утопает, становится лишь элементом пейзажа. Подобный метод применял Ален Рене, снимая свой шедевр отчуждённости «В прошлом году в Мариенбаде». В фильме также очень много зеркал: они усиливают ощущение абстрагированности, иллюзию объёмности происходящего, когда порой мы понимаем, что видим не людей даже, а лишь их отражения.

Фильм весьма иносказателен: под «холодной войной» подразумевается не только закадровое противостояние Востока и Запада, но и драматические отношения героев. Павликовский на их примере демонстрирует, что бывает, когда люди, вынужденные бежать из родной страны, меняют свой менталитет, а вместе с ним и отношение к жизни и друг другу. Очень показательна фраза, которую Зула говорит Виктору после их пребывания в Париже: «В Польше ты был мужиком, здесь с тобой что-то произошло». Покинув родину, они принимают чуждые им буржуазные ценности, например джаз, который совершенно не идёт Зуле с её народным горловым пением и явно не по вкусу Виктору (одна из самых мощных сцен в фильме убедительно подтверждает это). Это превращает их в чужих для самих себя людей — и в чужих друг для друга. Это подталкивает их к разрушительным поступкам, к потере моральных ориентиров — и, как результат, к мощной развязке.

«Холодная война» — фильм вроде как о прошлом. Но на самом деле он крайне актуален в наше время. Полвека назад Микеланджело Антониони снимал свои шедевры «Ночь», «Красная пустыня» и «Путешествие», в которых рассуждал о некоммуникабельности и потере контакта между людьми. Нынешний Каннский фестиваль, откуда фильм Павликовского и пожаловал, уже показал массовому зрителю другой фильм о глобальном социальном расстройстве — «Пылающий». Павликовский же дал этой болезни подходящее название — «Холодная война». И спасения от неё как будто бы и нет — только изменить себе, перейти на «другую сторону, где вид лучше». Или умереть.

 
 
Источник: kg-portal.ru

12 Ноября 2018
0


1-6 7-12 13-18 ... 415-420 421-422